Зимушка, Тарелка, жуки и понтоны

Опубликовано UV в

Друзья! Мы решили поделиться с вами неординарным литературным творчеством нашего земляка. Некоторые свои рассказы он разместил вот в этом паблике для всеобщего ознакомления. Там вы можете почитать все оригинальные тексты – тут мы немного «пригладим», но все равно, напомним, наш журнальчик рекомендован к просмотру только совершеннолетним.

Насколько нам известно, помимо представленного в паблике, у  автора есть немало произведений разной направленности, но вот рассказы про Златоуст будут понятны тем, кто… впрочем, автор сам определил круг своих читателей:

Как-то неожиданно к моему поколению подкрался тот возраст, в котором сморщенные пенсионеры считают тебя молодым, а настоящие молодые – древним ящером. Которому то ли 50 лет, то ли 70? И вообще, какая, мол, разница? Ди-но-завр.
Наплевать всем, что ты там о себе думаешь, на сколько себя чувствуешь и что еще можешь. Уже и губер нас моложе. И даже некоторые олигархи. И все спортсмены, и почти все артисты. И мартиролог у каждого размером с сельское кладбище. С родственниками, друзьями, одноклассниками, сослуживцами…
Но жизнь идет, снизу подпирает молодая поросль. Те, кто родился и вырос не только при нашем странном капитализме, а вообще в этом двадцать первом веке. Те, кто не представляет себе жизнь без интернета, смартфона, соцсетей, и массы других вещей, о которых мы в свое время и понятия не имели.
Написанное ниже – как для тех, кто жил, учился и работал в 70-80-х годах в славном городе Z, так и для тех, кто тот засыпанной пеплом город уже никогда не увидит. Разве что изувеченные (или чудом сохранившиеся) артефакты, что еще проступают сквозь десятилетия. Ржавеют, рассыпаются или бродят по улицам.

…Сидим, смотрим комедию Жоры Крыжовникова «Самый лучший день». И пьяный Нагиев, в магазине при автозаправке, разносит фирменный стенд со знакомыми оранжевыми пакетиками семечек. Бренд крупным планом – «Джинн».

– Вот! – говорю я, многозначительно подняв указательный палец. – Эти семечки с моего родненького города Z, да!

– Да не звездите! – лениво отвечают мне. – А то улетите! И ножи у вас там стругают, и ракеты клепают, а теперь еще и семачку?

– Да, – говорю, – и это тоже. И вообще вы ничего не знаете про мой город. И про Советский Союз, на обломках которого мы тут с вами сейчас проживаем.

Зимушка, Тарелка, жуки и понтоны

Во времена моего детства, да и позднее, круглый пожарный водоём между районом машзавода и районом «проспекта Гагарина» называли «Земснаряд», произнося как «зимснарят» или ласково «Зимушка». «Тарелкой» – звали крайне нечасто.

– На Зимушку айда?

Ну, типа того, вы поняли…

Никаких земснарядов во вменяемом возрасте я уже не застал, но вот их останки в виде понтонов очень даже вполне. Понтоны представляли собой толстые заваренные с обоих концов трубы длиной, наверное, метров семь. Прибитые мелкой волной к берегу по всему периметру.

В основном понтоны были одиночными, но попадались и связанные по двое, на манер узкого катамарана. Тупо две трубы, одна рядом с другой. Году к восьмидесятому они все исчезли, но до этого служили нам в качестве плотов.

Улицы 40-летия Победы тогда еще, ясен перец, не было, а дома почему-то уже стояли и мы в них жили. Тогда эти пятиэтажки относились к улице Зелёной. И нам всем, и взрослым, и детям, очень не нравилось, когда производили переименование и прочее упорядочивание. В результате которых мы вдруг стали жить на вновь образованной улице Линейной с другими номерами домов. А улица Зелёная превратилась в микрорайончик, расположенный исключительно ниже дороги. Причём с дурной нумерацией. Дом №28 – между 14-м и 24-м! Дом 18 – тут, у унимермага, а 19-й – вообще на Олимпийской! И так далее. Более идиотское номерообразование имел (и имеет на сегодня) только третий микрорайон. Там дома №2 и №35 стоят в соседях, а 38-й рядом с 12-м! Но это ж «Гагарина», странный перешеек в нормальный (наш!) район, им простительно.

О неприязни и тайной любви между жителями этих соседствующих через лес районов я расскажу в следующий раз. А сегодня о Тарелке, то есть о Зимушке.

Маленькими ногами первоклассника (да хоть и чуть старше) добираться от поликлиники машзавода (которую еще не построили) до водоема было долго. Но неутомительно. Обычно собирались разновозрастной дворовой компанией. Тогда – от семи до двенадцати лет. Просто когда мы все синхронно выросли, то понтонов уже не стало. Мы были одни из самых младших. Шли толпой – так веселее и безопасней: стычки с гагаринскими на Зимушке и Аю были не редкостью.

По дороге, в универсаме, что на проспекте Мира, 24 (впрочем, других универсамов в городе не водилось), покупали хлеб. Иногда газировку, но это редко: про пластиковые бутылки в СССР и не слышали, а тащить стекло было тяжело и небезопасно. Пакетов с соком тоже ни хрена не было, молоко в треугольных пакетах появилось гораздо позднее и как-то ненадолго.

Сок пили там же в кафетерии, рядом со столом заказов, из стеклянных стаканов. Из таких же граненых изделий имени скульптора Мухиной можно было упиться газировкой из автоматов, стоящих у ступеней на входе в этот самый кафетерий. С этих ступеней наебнулся не один кузюк только на моих глазах, но тогда вся страна была помечена красными флажками, так что встали, вытерлись и хромайте дальше! Еще автоматы с газировкой стояли с торца универсама на улице. Сейчас там пристрой, давно ставший частью магазина, раньше его не было. Универсам был значительно короче.

Пить из автомата надо было правильно. Если стаканы стояли на месте (а их часто крали эстетствующие алкаши, которым претило пить «из горла»), то следовало их тщательно промыть. Поставив в специальное гнездо, с нажатием на донце. Промыть от слюней, соплей и «сифилиса» того, кто пил из него раньше. Сифилиса боялись все. СПИДа еще не было. Во всяком случае, в Советском Союзе.

А вот друг после друга стаканы обычно мыли только с целью подколоть предыдущего пользователя: типа, ты – сифа! Идиоты!

Можно было пить просто газированную воду без сиропа за одну копейку. Можно – за три с сиропом. Некоторые, самые на тот момент современные, автоматы (серые с квадратными кнопками) давали выбор этого самого подсластителя – апельсиновый или грушевый.

Существовал еще один вариант: для гурманов и понторезов. Что требовало некоторой расточительности. Бросались три копейки, в стакан лился сироп (его было совсем чуть-чуть), затем шипела вода, и… И, на полстакане, следовало быстро убрать посудину в сторону, вода стекала мимо, а потом операция повторялась. Итого, «двойной сироп» стоил шесть копеек.

Чудиков хватало и тогда. Невероятно, но факт! Бывали семьи, которые отправляли детей с бидончиком не только за квасом к бочкам, но и к автоматам. Вот эти кадры и цедили стакан за стаканом, сливая в эмалированный белый бидон. Оправдывались они так: газ весь не выходит. На стенках пузырики остаются. Пра-а-авда… Впрочем, в те времена и не такое случалось, что уж там!

В кафетерии продавался с десяток соков, включая березовый и густой сливовый. Апельсинового не было никогда. Березовый был самый дешевый, он явно отличался от того, что весной мы добывали самостоятельно, пить его было западло. Для томатного (по 10 коп.) стоял спецстакан с розовой мутной водой и алюминиевой ложкой для соли, лежащей тут же. Купил сок, сыпнул крупной грязноватой соли, побултыхал ложкой в своем стакане, потом сунул в общественный стакан с водой (добавляя в нем мути), отошел в сторону, выпил, вытер губы – красота!

И, кстати, никто на моей памяти таким образом ничем не заразился и не заболел. Сейчас, при капитализме, я бы с многоразовыми стаканами не рискнул. Да и вы вряд ли. Тут туберкулезные «господа» с открытой формой по улицам ходят, ловеласы тащат на концах и прочем весь спектр ЗППП с Таиланда, а безответственные дамы – с Турции и пр. Так что – нафиг.

Тогда с санитарией в целом, невзирая на все такое вышеописуемое, было лучше. И с иммунитетом, видимо, тоже. Это миф, что при СССР все продукты были вкусные и замечательные. Не заходили вы в мой подъезд, когда мать моего товарища-соседа начинала варить «суповой набор». В ветеринарных клиниках сейчас есть препарат «АСД 2» из жженых костей и лягушек вот что-то такое. Даже те, кто жил на кольце машзавода, дышали более чистым воздухом, чем тот подъездный. А уж они-то помнят, что такое ветер с мясокомбината. Но об этом в другой раз.

Добравшись до водоема, следовало найти сдвоенный понтон (или два, если увязалось слишком уж много народу) и разуться на берегу. Вода в тогдашней Тарелке была не в пример мутнее (завод-то работал), но пиявки вполне себе водились. Купались там мало – климат был холоднее, вытираться было нечем, кроме собственной одежды (а полотенце из дома взять – палево, да и пакетов элементарных с ручками не было еще), но зайти по колено и выше приходилось постоянно. И на рыбалке на Аю, и при переходе через него вброд (были места, были), и на Зимушке – толкать понтон, взбираться.

Гребли досками и руками. Отплыв на приличное расстояние от берега, старшие традиционно принимались пугать нас мелких, раскачивая понтон справа-налево. Первые разы было страшно. Не так страшно, как ходить по краю крыши пятиэтажки, но тоже не айс: утопленники в городе случались ежегодно. Потом привыкали и догадывались садиться рядом с тросами, связывающими трубы – за них можно было держаться.

На воде, на ура по-братски сжирался (иначе не скажешь) хлеб. Особенно ценились зажаристые корки. Тогда, в конце семидесятых – начале восьмидесятых, хлеб был вкуснее, чем в перестройку, которую объявил уже Горбачёв. И продуктов было относительно больше. Ассортимент с нынешним, конечно же, не сравнить, но не хлебом единым жив человек.

Поход на земснаряд занимал по времени несколько часов: туда, там и обратно. Сейчас это кажется невероятным, но нашим родителям (99% точно) было наплевать, где мы шляемся и чем занимаемся. «Мам, я на улицу!» И все. Главное, чтоб уроки сделал. Моим, впрочем, и на это со временем стало по барабану, спасибо им за это. Те, с кем постоянно «делали уроки» родители, в итоге ничера серьезного не добились. Даже по нашим внутригородским масштабам. Родители всегда рано или поздно «заканчиваются», даже оставшись живы, просто помочь не в силах, а жизнь-то часто требует именно ваших решений. Причем, когда советскую страну поломали, решений быстрых и решительных.

«Улица» могла оказаться как лепкой снежной крепости у подъезда или футболом-хоккеем-вышибалами во дворе (своём или за три версты), так и многочасовым велосипедным или пешим походом на ту же Зимушку, на Спортбазу, на Ай или на ЦУП.

На ЦУП ходили за жуками-носорогами. Мы обычно по двое-трое. Цуповских опасались, но не боялись – они почти все тогда учились в нашей школе. В классах «на последнюю букву». В которых учились и я, и мои друзья приятели.

«Ашники», за редкими исключениями, считались снобами и чмошниками и были детьми тогдашней местной «элиты», педагогов и заранее подсуетившихся. «Бэшники» и «вэшники» – ни то, ни сё. И мы – отбросы. Классный руководитель нам, как правило, доставался самый средний во всей средней школе. Или непопулярный в педагогическом коллективе, так что и нам повезло пару раз.

Поставленных на учет в детской комнате милиции у нас было не раз-два. Потом и скатавшийся «на Атлян» образовался. Но, поверьте мне, ребята и девчонки в-основном были классные. Не гнилые. И не задаваки. В старших классах, когда только четверо наших ребят пошли в 9-10 классы, я имел возможность сравнить. И, что уж греха таить, несмотря на то, что правильное (не заочное, и не российское) высшее образование из моего выпуска 8-го «Хэ» получили максимум человек десять (из более, чем сорока), любой (любой!) наш троечник даст фору нынешним «хорошистам» и многим «отличникам» в целостности понимания мира и его законов. Система, бля!

Да, учили наизусть всякую фигню, пытались самостоятельно доказывать, находить решения того, что можно просто посмотреть в справочнике или принять за данность. И в школе, и в институтах. Но это развивало мозги. А сейчас капитализм, естественный отбор, за уши тянуть никто не станет. И пнуть под зад для уверенного полёта в правильном направлении, как правило, никого не оказывается рядом. Вот и множатся толпы «ищущих себя» с никому не нужными дипломами.

До ЦУПа тащились по грязи мимо строящегося тогда 4-го микрорайона и вонючих кисло пахнущих свиным навозом и крысами стаек, бараков, дощатых домов на две половины. Вообще туда как бы ходил автобус – высокий, проходимый по любой грязи ,«Пазик», но ни дождаться его, ни тем более влезть не удавалось ни разу! «Третий короткий» или «ТриКа» был доступнее, но был …короткий. Шёл только по асфальту, условно до нынешней «Аптеки» в начале четвертого микрорайона. Короче, в советское время многое делалось с учетом того, что придется ковылять на своих двоих. Пешком. До нашего рождения люди с того же ЦУПа шесть дней в неделю шлепали через лес на завод Ленина (и обратно) и ничего.

Впрочем, в Нерезиновой и сейчас так на работу добираются по два часа. Разве что не пешком. Но времени все равно жаль. Особенно сейчас. А тогда его было много. Впереди была целая жизнь в лучшей и самой безопасной стране на свете – Советском Союзе. Мы искренне радовались, что нам так повезло родиться именно в СССР, а не в какой-нибудь затрапезной Боливии, или, не приведи господь, в США! Где негров линчуют, и бездомные спят в коробках на улицах.

Потом нам, конечно, объяснили, что всё не так. Многие поверили. А теперь и все сравнения потеряли смысл.

Жуки-носороги жили в гигантских кучах гнилых опилок. Копать приходилось глубоко и долго. Иногда везло, и поллитровая банка с опилками быстро заполнялась безрогими самочками и рогатыми самцами. Иногда на безрыбье приходилось брать жирных противных личинок – потом они превращались в жуков. Но не все. И не всегда.

Жуки были своего рода валютой. Их можно было выменять на что-то полезное. Например, на кустарно отлитых из пластмассы ковбоев или индейцев, отсутствующих в магазинах. Можно было продать за рубль. Самок – дешевле: они без рогов. А самец с рогами, хоть жук, хоть олень – конечно же, более ценен в глазах других оленей. Безрогих. Кстати попадались и со сломанными рогами. Жук сажался в спичечный коробок, влазили не все экземпляры, приносился в школу. Между жуками устраивали вялые бои: они вообще-то тормознутые. Сажали их на форму как значок. Дохлых сушили, лакировали.

Можно было подарить жука Девочке. Не девочке, а Девочке. Ну, вы понимаете. Самое забавное – девочки не пугались. И были вполне себе благодарны.

Кстати и некоторые взрослые эпатажные тёти не брезговали носить брошки из жуков на выход. Эпатажных тёть очень ценили стремящиеся известно к чему дяди. С эпатажными, как известно, проще договориться. Но об этом мы тогда еще не знали и даже не интересовались подобным. Всему свое время. Сегодня для такого статуса, помимо соответствующего поведения, надо запирсинговаться и оттатуажиться по полной, а тогда достаточно было носить что-то вульгарно-безвкусное. Это не обязательно, просто для примера.

Скажем, у моего приятеля была родная тётя (как сейчас понимаю в тридцатилетнем плюс-минус возрасте) с подобной репутацией. Шила бредовые платья по выкройкам из «Крестьянки» («Бурды» ещё не было), меняла кавалеров «очень часто» (тогда это было условно раз в два года), манерно откинув руку, курила длинную «Яву-100». Причём «не в себя», а в режиме «набрала в рот дыма и тут же выпустила», и говорила цитатами актрисы Ирины Муравьевой.

Была такая (и есть, наверное). Помню, весь «Космос» возмущенно ахнул на «Самой обаятельной и привлекательной», когда ее героиня чванливо заявила кому-то: «Ты чо? С Урала?»

Актриса эта, кстати, никому из нас не нравилась. Но присутствовала повсеместно. Актерские таланты мы тогда еще не отделяли от сюжетных ролей. Главное для актрис, считали мы – внешность. Потом, уже в наше время, я узнал, что и вездесущая Муравьева, и другая немодель Инна Чурикова – тупо жены режиссеров.

Мы тащились от юной француженки Софи Марсо (да и сейчас тащимся, чоужтам), от Орнелы Мути из фильмов с Челентано, даже от Инги Ильм (той, что с Петровым и Васечкиным)…

Кстати о кино.

Интернета в те времена не было. Персональных компьютеров тоже. Первые видеосалоны появились году в 86-м, когда уже все поехало в известном направлении…

Продолжение следует

Источник:

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.


Комментарии:

6 комментариев на «“Зимушка, Тарелка, жуки и понтоны”»

  1. "Предпенс":

    Прикольно читать и вспоминать былое. Многим из тех уже за пятьдесят и далеко. Но это наша память. Она пока ещё жива и востребована, несмотря на безуспешные попытки нынешних госдеятелей всё затереть, зачистить и переиначить. И эта память уйдёт так же вместе с нами, как сейчас уходит поколение переживших Войну. И некому будет подтвердить или опровергнуть… P. S. Иных немного покоробит проскальзывающий мат, но это не непристойности ради, а смысла для.

  2. Чупакабра:

    Аффтар Пеши исчо.

  3. Планетарий:

    Вот как будто вечер встречи прошел с дворовыми пацанами…
    Ждём продолжения.

  4. Наталья Гусева:

    Да, здорово! Еще!

  5. Иван:

    Прямо мое детство как под копирку, только жил на ул.Дворцовой, а всё остальное – почти один в один. И точно, тогда Тарелку мы называли Земснарядом, ходили туда всем двором купаться, учились плавать, потом уже переплывали её, на середине росли водоросли и было малость не комфортно, когда плывешь, а что-то за ноги цепляется. Как-то посчитал ради интереса, сколько пацанов примерно нашего возраста жило в нашем обычном четырёх-подъездном 60-квартирном доме. Насчитал 35 человек – наш возраст плюс минус 2-4 года. Вот где была демография. Во дворе летом и зимой игры на свежем воздухе и походы в ближайший лес с самого начала весны сперва за березовым соком, за теми же жуками-носорогами на ЦУП, потом по вечерам охота на майских жуков на ближайших лесных огородах (это целая эпопея) и еще днем после школы трясли березы за 2-й школой. Потом за кислицой в район Александровсой сопки, ещё позже за грибами ходили на покосы вдоль железки. Набирали вёдра чудесных молодых подберезовиков. Эх, времечко. Что удивительно, сколько по лесам раньше ходили, никаких клещей с себя не снимали, слышать-слышали, но не помню, чтобы кого-то кусали, а уж про заболевших из ближайшего и не ближайшего окружения вообще не слышали.

  6. Владимир:

    На Тургенева около “Фирменного” стояли автоматы с газировкой, а рядом с ними киоск с мороженым. Там работала очень серьёзная тётка. Мстили ей по своему. Я занимался фотографией, и после процесса изготовления множества фото, закрепитель (фиксаж) был полон растворённого серебра. Так вот, если опустить в него медную трёхкопеечную монетку, она становилась в один в один похожей на 20-ти копеечную со стороны герба. Мороженка как раз 20 копеек стоила. Правда, эта тетка потом стала монетку переворачивать )

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Don`t copy text!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: