Продолжаем публиковать интересные истории про Златоуст замечательного автора. Предыдущая история здесь. Оригиналы статей тут.

В то время в городе жить в городе Z было просто замечательно! Ничего, правда, не было (по сегодняшним потребительским меркам), да и кого это тогда волновало? Об этом в другом тексте, а сегодня – «за политику».

Город еще не был изуродован уродливыми рекламными щитами и растяжками, закрывающими сегодня природные виды и здания. Такими темпами скоро на перегоне между машзаводом и пр. Гагарина у ёлок будут видны только макушки. А ниже сплошная полоса текста и картинок. А дома, невзирая на их архитектурные «излишества» или недостатки, превратятся в аляповато разукрашенные коробки.

Единственной «рекламой» были всевозможные Славы КПСС, Славы труду, Славы металлургам-машиностроителям-железнодорожникам и прочие «вячеславы». Чисто ритуально. Чтобы помнили. Визуальный дискомфорт они не вызывали. Этой наглядной агитацией, очевидно, кормилось немалое количество народу. На всех уровнях. Я застал как-то на предприятии одного такого труженика. Высунув язык, он усердно резал буквы для стенда. Пока остальные стругали металл, перевыполняя план. Лист какого-то специального пенопласта был соответствующим образом размечен карандашиком, на огромном столе стояло самодельное приспособление с раскаленной нихромовой проволокой. Товарищ водил то материалом, то приспособой, спекались торцы букв, валил дым, работа кипела. Потом он взял другое устройство, состоящее из спичечного коробка, трубочки от шариковой ручки и пустого стержня с вынутым шариком. Все под прямым углом, и на определенном расстоянии друг от друга. Один конец окунался в тушь (или гуашь?), во второй следовало, выпучив глаза, дуть. На подставленном листе ватмана расползалось звездное небо. Потом менялся цвет, подставлялись трафареты, что-то вклеивалось, вписывалось, врисовывалось… и стенгазета-плакат-стенд наглядной агитации были готовы. Писать различными перьями, кисточками и тампонами считалось обязательным для такого рода деятелей. Фломастеры не то чтобы были дефицитом: приличные – однозначно, а остальные типа толстенных шестицветных челябинских – нет. Грифель (или как там этот шерстистая писалка называлась?) нарезали из валенков, не иначе. Чернила для них фиг найдешь, а из одноразового в Союзе были только электролампочки. Заправляли фломастеры спиртом и одеколоном. Поэтому синеморов-алкашей кое-где звали «фломастерами»: мол, работает на спирту.

На доброй половине предприятий и организаций вся эта агитация унд пропаганда делалась формально, никто (кроме специальных людей) на это рукоделие не смотрел, а тексты не читал. Но, следует признать, встречались и такие места, где все прекрасно работало, как и было когда-то задумано бодрыми большевиками. Острая критика, новости предприятия, интересная информация общего характера, фотоотчеты – интернета-то не было. А группы единомышленников создавали не в сетях, а по принципу «третьим будешь?».

На крыше каждого СГПТУ торчали объемные буквы призывов, на перекрестках – стелы, на косогоре у ДК – огромные портреты или очередной ритуальный слоган, соответствующий времени.

«Аренда» или «продам» отсутствовали на всей одной шестой, прикиньте? И как жили без этого?

Очень недолго (в силу своей парусности) простояли буквы из слова «УНИВЕРМАГ» на крыше дома по проспекту Мира, 22. Сначала их сняли с одного торца. Потом с другого. Ходили слухи, что кого-то ушибло буквой «У» и буква «Е» тоже грохнулась не менее удачно.

Главное, что на машзаводе, на белоснежной башне, торжественно и непоколебимо парили огромные заслуженные ордена. В 78-м, кажется, добавился орден Октябрьской революции с «Авророй», таким же через пару лет наградили и сам город. Нам объясняли тогда, что это очень и очень круто: второй по значимости. И салют, мол, дают два раза в год только в городах-героях (и то не во всех) и в нашем секретном городе. Но про это в другой раз.

Те, у кого окна выходили на заводоуправление, шутили, что экономят и на часах, и на термометре. Вдобавок это были окна на юг, на солнечную сторону, что в нашем климате что-то да значит.

Ах да, чуть не забыл, на взгорке между остановками «Спортбаза» и «Интернат» торчала грандиозная стела – голова Ильича, серп-молот и надпись «ЛЕНИН С НАМИ». С нами он был до 1991 года, потом на том же бетонном основании появился параллелепипед страховой компании АСКО, в которую еще весной, до путча, массово сбежали ценные сотрудники «Уралпромпроекта». Срезать Ленина – это было тогда очень символично. Да и сейчас, пожалуй. Но те, кто «Камазами» подвозили бутерброды к «защитникам Бэлого Дома» в августе 91-го, скорее всего, знали, когда и что можно срезать.

Анекдоты про Вовочку тогда, в 70-е, уже рассказывали, но к Ильичу относились уважительно. Да и анекдоты те были, в основном, комплиментарные. Даже над белой шапочкой снега на памятнике по улице Горького только улыбались, а вот академика Павлова на Тургенева регулярно расстреливали снежками. В начале 90-х, пара знакомых чудаков с кольца сшили шапочку-беретку для Ленина с Горького. Наняли ночью автовышку. И офигели от того, как они просчитались с размерами – голова оказалась огромной!

А теперь там выгуливают верблюда. Не кощунственно, но очень символично.

В раннем детстве нас вообще не напрягало то, что родители и прочие взрослые строят развитой социализм, а нам предстоит его достраивать. Не напрягало и потом, когда стали уже не строить, а «перестраивать», развенчивать и всё такое. Большинство решило, что «социальные завоевания Октября» – бесплатные медицина, образование, символическая квартплата и оживленные социальные лифты никуда не денутся. Только условных колбасы и джинсов прибавится. То, что в перспективе маячит реставрация капитализма (не в лучшей его интерпретации), внизу почти никто и не думал.

Мы гордились своей страной и искренне радовались, что родились именно здесь. Где молодым – дорога, старикам – почёт, а микросхемы – самые большие в мире.

Я, поездив по миру, и сейчас назову немного мест, где подавляющему большинству населения жить гораздо лучше, чем в тогдашнем СССР. Конечно же, рассматривая этот вопрос в целом, а не в частностях. При капитализме везде надо упорно работать, знать местный язык, законы, обычаи и пр. И почти везде тебе будут дышать в спину, а если упадешь – пробегут сверху.

Главное, многие и многие поколения, прожившие при частной собственности и соответствующей обработке, деформировались там во что-то такое, что незримо отличает их от нас. Да и в глазенках, если вглядеться попристальнее, часто стоят обреченность и страх. Обреченность от понимания того, что выше головы по социальной лестнице не прыгнешь. (Не тот нынче капитализм. Американская мечта работает более чем не для всех. Тварь, знай свое место!) И виден страх навернуться с этой самой лестницы по множеству причин. Страх потерять то многое (или немногое), что имеешь. Из-за кризиса, нового законодательства, болезни или всего лишь оттого, что наследники явно не потянут твою лямку.

Ну, типа как у нас сейчас. Только мы еще немножко помним, как оно бывает по-другому. И до сих пор как-то генетически не хотим признавать частную собственность на что-то больше гаража-квартиры-дома-дачи, ну или,  фиг с ним, магазина-кафе-парикмахерской…

Как принять не общенародную, а частную собственность на лес, на озеро, на шишки в этом лесу (мультик помните?) и рыбу в этой воде? На недра твоей страны, на заводы, построенные нашими многострадальными предками, верящими, что это для благоденствия будущих детей и внуков? Для нас и вас, ныне живущих.

Вроде как всё народное же должно быть? Какой еще, нафиг, фабрикант!?! Ну, пускай вон директор получает свой миллион, если он так хорошо работает и дает тебе зарабатывать твою законную сотню открыток с Ярославлем в месяц. У него и ответственности больше, и времени свободного меньше. Это и раньше считалось нормальным. Расслоение, в мизерном по нынешним меркам масштабе, всё же имело место. Кто хотел – зарабатывал (в том числе нелегально, об этом как-нибудь в другой раз), кто не хотел упираться – тоже жил безбедно и что уж там – беззаботно. По современным меркам.

Советский Союз был заповедником. Там можно было быть полным ничтожеством в плане профессии, деловой хватки и даже внешности. Тунеядцем и разгильдяем. Короче таким, кто по нынешним волчьим временам точно не жилец. Если, конечно же, некому присесть на шею.

И этот неконкурентный товарищ мог законно иметь работу, крышу над головой, бесплатные образование, медицину и безопасность. И трудиться по принципу «день прошел, и фиг с ним!»

«Гудит как улей родной завод…» Песня такая. Кто не помнит, нагуглите.

Но дети (этого не стремящегося никуда трутня), если они не были кончеными чудаками, имели реальные шансы прыгнуть выше и стать хоть кем. Карьерные лифты реально работали. Просто многим было стрёмно на них кататься. Особенно на некоторых. Там где плохо пахнет.

Во все времена есть люди, которые рвут задницу по партийной линии. Сейчас в какой-нибудь «Единой России» или «Молодой гвардии», тогда в КПСС и в комсомоле.

Не просто рядовые члены, а активисты с претензиями. И им, что тогда, что сейчас, глубоко пофигу на какие-то там «партейные» убеждения. Тупо – ритуалы, ради карьеры. Возможность пробиться выше (со всеми сопутствующими ништяками). Или хотя бы реализовать чувство превосходства над окружающей толпой. Отдельным представителям которых можно с удовольствием высказать: «Не нравишься ты мне, Иванов! И окружение твоё. Неправильная позиция. Эти ухмылочки вас до добра не доведут!»

Правильная позиция подразумевала, в том числе, и активное занимательство общественной работой. Просто для кого-то эта дополнительная нагрузка была в тягость, для кого-то в радость, а вот кое-кто без этого тупо не мог жить. Даже если откровенно не тянул. Но, шило в попе – тоже ресурс!

Посмотрите на сегодняшних общественников. Есть те, кто орет на митингах или поднимает вонь по любому поводу (строго за бабки заинтересованных в этом лиц, хоть и не признается в этом никогда), а есть целый шлейф бесплатных помощников, которым любой кипеш по кайфу. Как сказал из лодки «Тургояк» великий путешественник Фёдор Конюхов: «А чего дома-то делать?»

Кипучая деятельность этих людей бывает полезна во все времена – должен же кто-то возмущаться беззаконием или организовывать массы на правое дело. Но, поскольку эпические битвы случаются не часто, то нередко шизанутые на всю голову активисты придумывают занятия, которые вызывают оторопь у здравомыслящей части общества…

Пионерами были все, комсомольцами почти все. На четырнадцатом году жизни мечтали побыстрее снять надоевший детский пионэрский галстук, и пристегнуть комсомольский значок. Как у взрослых. Признак возраста и солидности у тогдашней школоты. Личную краснокожую паспортину, а также голую титьку и ползадницы в кино ты мог законно увидеть только после шестнадцати лет. И интернетов не было вааще! И видиков с порнухой. И журналов соответствующих. Девочки могли полюбоваться на вялое мужское достоинство на фото античных статуй (листики были не на всех), а вот взрослеющим парням оставалось только лишь, краснея перед библиотекаршами, рыться по медицинским энциклопедиям. Или словарям. Или…

У моих родителей стояла на полке книжка «Искусство Западной Европы». И мы с друзьями тоже приобщились к этому самому искусству. Интересовали нас, конечно же, не утыканный стрелами Давид или мужикоподобная Мона Лиза, а родившаяся из пены Венера, она же спящая, и прочая цветная обнажёнка.

Когда нам было лет по 13-14, искусство фотографии и фотопечати освоили многие, и почти у всех появились кустарно отпечатанные эротические карты, многократно переснятые друг у друга скабрезные картинки из западных журналов и прочая запрещенная в СССР наглядная агитация. Через несколько лет Горбачев объявит перестройку и гласность, на страну хлынет поток порно-эротического чтива от «СПИД-инфо» до «Плейбоя», но наше поколение к тому времени уже разбиралось в сортах прекрасного. Но, мы же ж сейчас не об этом, не так ли?

При приёме в комсомол каждого претендующего заставляли учить принцип демократического централизма и Устав ВЛКСМ, а на своеобразном экзамене могли ввернуть и каверзные вопросы типа: «А скажи нам, сколько комсомольцев погибло при штурме Зимнего?»

Комсомольцев и пионеров в позднем СССР было овермного (почти все), а вот в коммунисты шли люди, нацеленные на карьеру, по-хорошему (или по-плохому) предприимчивые, или просто шзанутые на всю голову политические фанатики. И неважно, что эти все люди говорили на словах, послушайте сегодняшних деятелей из партии власти – та же хрень. Те, кто мог добиться определенных профессиональных высот только знаниями и умениями, на определенном этапе тоже вступали в партию, чтобы проще решать вопросы. Или было тупо положено на таких уровнях.

Брали в коммунисты не всех. Далеко не всех. Присматривались, рекомендовали, некоторые так и остались в кандидатах. Лицам известной предприимчивой национальности очень хотелось там быть чуть ли не всем, но на местах, по известным причинам, действовали ограничения и разнарядки. Работягам «от станка» в КПСС вступить было проще, но большинству это было нафиг не нужно. Почему? А зачем? Нормальный квалифицированный рабочий получал намного приличнее большинства инженеров. Свободное время на собрания и поручения (и ощутимые деньги на партийные взносы!) тратить не хотел. И находился обычно в легкой фронде к политике партии и государства.

После того как в деревне окрестили моего младшего брата, отца вызвали на цеховое партсобрание. Типа, приходи, по-дружески формально пропесочим, и все дела. Все ж крещеные, хоть и не говорим об этом всяким товарищам, кстати, имей в виду.

Отец не пришел, коммунисты удивились: как так, почему? Он им, так же по-дружески объяснил, что поскольку он не партийный, и давно уже старше 28 лет (а значит, даже и не комсомолец), то к вашим организациям отношения не имеет, и потому сами себя за уши дергайте, товарищи.

Но, это завод. И люди со всех сторон адекватные. А вот в заведениях, где шла регулярная подковерная борьба за власть и ништяки, там царили те еще нравы. Я, после армии, на практике, застал нечто подобное. Уже Союз трещал по полной, а люди по инерции еще бились за место.

Но обычно на пионерских и комсомольских собраниях решались нормальные текущие вопросы. А не только по поводу очередного личного комплексного плана (были такие в середине 80-х), сбора средств голодающим Африки или подписей за освобождение какого-нибудь очередного Леонарда Пелтиера.

Нам с товарищем, лет в 10, как-то поручили набрать подписей за кого-то или против чего-то. На листе ватмана размером со стенгазету. А тогда ж не надо было персональные данные вписывать, расписался закорюкой где-нибудь на свободном месте и свободен.

Мы добросовестно приставали к взрослым, а народ на Урале всегда в этом плане был несознательным. Соответственно подписей набрали мало, а новых интересных слов и мнений по поводу всей этой затеи выслушали предостаточно. Вернулись домой, собрали все ручки и стержни и начирикали этих подписей на первое место по городу.

Тогда это называлось не предприимчивостью, а находчивостью. Большинству взрослых было так же пофигу, что на негров в Африке, что на местных коммунистов, что на советскую власть. Как и сейчас большинству – на нынешнюю. На работу свою – нифига (опять же не всем), а на власть – по барабану.

На работе многие заводчане пропадали сутками, то аврал, то «план горит», то еще чего. В две смены – обычное дело. В рабочее время на улицах было пусто. Шарахались только дети и пенсы. И те не просто так, а по делу. Тогда у всех дела были.

Окончание читайте в первоисточнике:

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.


Комментарии:

Заповедник СССР: 2 комментария

  1. Точно заповедник. То есть насколько эффективной была советская система, если денег хватало и на огромные стройки по всей стране (для местного примера можно взять район машзавода, когда за десять-пятнадцать лет было построено два крупных микрорайона), и на кучу дорогостоящих вооружений (включая войну в Афганистане), и на помощь всяким папуасам и даже на кучу бездельников-общественников и алкашей по всей стране. Это если только все ресурсы и богатства страны тратить на общественное благо, а не выводить в оффшоры и не покупать суперкар для очередной мандыси и яхту для веселого времяпрепровождения уже с кучей молодых мандысек. На мой взгляд, такая система не могла так быстро сама развалиться, запас прочности у ней был существенно выше нынешней, сильно помогли ей завалиться, и в первую очередь, сама правящая верхушка этому сильно способствовала. А мы просто как бараны в очередной раз даже не вякнули, когда нас отправили на заклание в другую волчью систему. Всегда говорю, что если бы на любое ухудшение жизни люди не молчали (просто высказывались, даже не устраивая акции протеста), у нас давно была бы другая жизнь. Только обязательно нужна массовость, единичные и малочисленные вопли власть игнорирует и подавляет. Для примера – Томинский ГОК и Златоуст с Миассом. А вообще, я думаю, после пенсионной реформы мы встали на путь существенных перемен, народ дозревает.

  2. Абсолютно согласен. Геополитические интересы никто не отменял, и рассматривать всю нашу историю можно разделив на периоды, когда страна развивалась, имея условные заборы, и хватало даже при не очень эффективной экономике. И периоды дербана. Когда ее позволяем грабить.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *